Интервью

"Наша основная цель — как можно больше животных с улиц перевести в дома"

"Наша основная цель — как можно больше животных с улиц перевести в дома"
Руководитель компании "Зоозащина-НН" Владимир Гройсман в проекте Руслана Станчева "Герои Волги" рассказал о серийных убийцах, уроках сострадания и жадности нижегородских бизнесменов.

- Перед ЧМ по футболу проходила информация, что все бездомные животные в Нижнем Новгороде будут отловлены. Это происходило только в Санкт-Петербурге и у нас. Животных отловили, спрятав, в новые вольеры. Как эта работа велась? Где сейчас животные?

- Конечно, они не спрятаны. Работа с животными у нас ведется планомерно. Законодательное собрание Нижегородской области приняло закон и позволило нам животных содержать 46 дней, то есть на весь период чемпионата. Им даже выделено было питание. Недостаточное, конечно — 49 рублей в день. Но, по крайней мере, это все было формализировано и разрешено.

Вольер мы новый построили. За то время, пока животные там сидели, приходили волонтеры,
в том числе и иностранные, болельщики. Двух животных забрали домой. В итоге 28 собак мы оставили в приюте, остальных, к сожалению, выпустили назад, на улицу. Фиксировано ревакцинируем их от бешенства, раз они к нам попали.

- Госдума рассматривала закон "Об ответственном обращении с животными", но пока он до сих пор не принят. Понятны причины, почему это происходит?

- Ясно одно — что этот закон, который, кстати, готовил, как раз нынешний глава Нижнего Новгорода Владимир Панов, будучи депутатом Госдумы, практически был революционным и обеспечивал все функционирование сферы общения с животными, а не только с собаками и кошками. Причины непринятия этого законопроекта разные. Сначала было лоббирование, как говорят, со стороны производителей кормов и охотников, потом эти темы вывели из закона — вроде бы все случилось. Но сейчас опять что-то тормозится.

- У Вас есть надежды, что осенью это случится?

- У меня, к сожалению, надежд немного. Нижегородская область инициативно вышла в Госдуму со своим законом. Пока он прошел три ступени. Две положительно, одну –отрицательно, не прошел комитет по федеративному устройству. Занимается этим делом вице-спикер Заксобрания региона Александр Табачников. Нижний Новгород и Нижегородская область, без ложной рекламы, реально оказались №1 в этом вопросе.

- В Вашем приюте был глава региона Глеб Никитин. Кстати, очень тепло отзывался о
вашей работе. И, в общем, он поддержал эту инициативу.

- Это был первый глава региона, который был в нашем собачьем приюте.

- История с возвратным методом контроля численности, который вы запустили, была поддержана Глебом Никитиным. Что это такое — "возвратный метод"?

- Это единственный метод, который рекомендован Всемирной организацией здравоохранения как метод, который прекращает поступление смертельно опасных болезней, таких как бешенство, в города, потому, что в городе находятся только вакцинированные собаки. Говоря о численности, могу сказать, что в 2014 году в Нижнем Новгороде было 7 тыс. бездомных собак, сейчас по подсчетам биологов у нас на следующий год к стерилизации будет 1,5 тысячи.

- То есть вы выпускаете их на волю уже стерилизованными?

- Есть два пути. Часть животных идет в приюты, и пристраивается через них. В год более 800 животных пристраивается. Остальная часть идет под присмотр кураторов в город, с биркой они, соответственно, привитые и стерилизованные. Животные занимает свое место в этой нише, и уже другие собаки туда не приходят.

- Сколько за время работы вашего приюта "Сострадание" добрые нижегородцы забрали
себе животных?

- Тысячи. У нас два вида пристройства животных. Один — через приют, а второй — прямо из центра стерилизации. В основном это агрессивные или какие-то боевые породы. В общей сложности в сумме у нас под 6 тысяч животных. Приют в прошлом месяце пристроил 66 животных. В среднем 15 взрослых собак, 15 щенков и 15-20 кошек. Это варьируемые цифры и мы счастливы, потому, что такого нигде нет.

- Насколько помощь власти и области и города на сегодняшний день для вас актуальна?

- Без помощи власти не было бы совсем ничего. Все бы осталось на уровне каких-то инициатив, точно так же, как это происходит в большинстве регионов России, где люди
стучатся в эти двери, а двери закрыты и ничего не происходит.

- В вашем приюте работает госпиталь полного цикла. По сути единственная в России ветеринарная клиника, где ставится ортез, напечатанный на 3D принтере. Уникальная история. Говоря о ветеринарии можно сказать, что специалистов в Нижнем Новгороде достаточно?

- В Нижнем Новгороде уровень жизни людей не очень соответствует стоимостному уровню той ветеринарной помощи, которую можно и нужно получать. В Москве уровень жизни выше, услуги дороже, качество помощи, соответственно, выше. У нас же до сих пор нет ни одного МРТ для животных, а в Москве их десятки. В Нижнем Новгороде сам уровень помощи не высок и уровень достатка нижегородцев для этого тоже не очень высок. Наш госпиталь сделан именно с учетом сложных случаев: сложные операции, травматические. Мы делали его, в первую очередь, чтобы оказывать помощь животным, попавшим в серьезные передряги: перелом позвоночника, машина сбила и так далее. Сейчас у нас 700 метров площадей, клиника полного цикла, где оказывается помощь на 70%, которая вообще возможна. В остальных 30% отправляем в Москву и Казань.

- Преступления в отношении животных у нас есть. Мы все эти случаи знаем. Вообще что это за люди, которые мучают и убивают животных? Откуда они взялись?

- Для меня это был большой секрет до прошлого года. Я всегда не мог понять, почему в Америке за убийство двух кошек дают 18 лет тюрьмы. Вроде не соответственно преступлению. Но заслушав доклад специалиста института судебной психиатрии, который всю жизнь занимается этим, оказалось, что по статистике все серийные убийцы и просто убийцы раньше издевались над животными. А просто убийцы - почти все.

Иностранцы — предупреждают проблему в зародыше. Они сажают человека для того, чтобы он не совершал в будущем преступления уже в отношении людей. Корреляция там полная. Уровень жестокости в обществе определяется множеством причин, в том числе и отсутствием образования. С животным очень легко поступить жестоко. Я все время привожу пример. Фашисты. Когда они брали детей в гитлерюгенд лагеря, то давали ребёнку при заезде какую-то животинку — кролика, собачку. Через три месяца нужно было перерезать горло этому животному. Тот, кто смог — мог убить человека и его брали дальше. Не смог — выгоняли.

- Люди, которые взяли из приюта животных, в том числе беспородных дворняжек, готовы тратить деньги на то, чтобы о них заботиться, кормить, лечить. В целом, в большинстве своем это люди состоятельные. Среднего достатка, скажем так. В принципе, вы могли бы построить бизнес на этом.

- Да, могли бы. Но это наша принципиальная позиция. Мы животным помогаем потому, что у нас есть на это ресурс. Не было бы ресурса — помогали бы иначе. Но мы стараемся не путать бизнес и заработок, потому, что это, все-таки, разные вещи в моральном и ментальном смыслах. Достаточно того, что у нас предусмотрены пожизненные скидки тем, кто у нас взял животное: оперируем их за полцены и так далее.

Наша основная цель — как можно больше животных с улиц перевести в дома. Ради этого и выстраивается вся пирамида: социальная реклама, счастливые истории, группа ВКонтакте, в которой больше 30 тыс. человек, группа сплоченных волонтеров. Сейчас их становится больше. В приюте порядка 5 - 6 девочек на постоянной основе нам помогают, не считая наших. Плюс ко всему порядка 5 тысяч детей ежегодно приходят школами, классами в приют. Это называется "Уроки сострадания и доброты".

Беда в том, что ни один ребенок почти вообще не знает, что это за животное на улице —бездомная собака. Когда они приходят — им делают экскурсию по приюту, а там есть собаки
без лап и с другими травмами — им рассказывают о том, что вот этого животного человек ударил прутом, вот этому перерезал горло. Они плачут.

- То есть вы, по сути, воспитываете в детях сострадание и эмпатию?

- Эмпатию они ощущают в первый раз. А мы, конечно, преследуем еще одну цель, понимая,
что эти же дети, когда подрастут, будут брать животных из приюта.

- Те, кто помогают вам, люди не публичные? Они не хотят, чтобы про них знали?

- Практически нет публичных людей. Как ни странно, из серьезных бизнесменов не помогает
никто. Для меня это было открытием. Помогают обычные простые люди. Мы собираем небольшими суммами порядка 20% от содержания приюта. Остальное добавляем из своих. Это было самым большим разочарованием. Просить на это нельзя, но известить о том, что нужны деньги можно. Мне вручали какую-то премию, и я со сцены сказал — "Если кто-то хочет помочь животным — пожалуйста". Ни один не откликнулся.

- Я так полагаю, что у Вас у самого дома много животных. У Вас кошки или собаки?

- Две кошки и две собаки.

- А нижегородцы по Вашей статистике кого больше любят?

- Поровну. Содержание животных парами вообще полезно для животных, потому что, когда все люди работают — находиться дома им вдвоем всегда веселее. Все животные, живущие у меня, бывшие бездомные. У нас у всех работников такой стандарт — две собаки и две кошки. Кто-то не берет сначала, но когда привозят какую-то израненную собаку — она западает в душу.

Все новости раздела «Интервью»

Аналитика
Интервью
Комментарии
18 Ноября